О страхе. О системе. О жизни.

Мы чаще боимся возможности, чем реальности. Все летит в топку благодаря сомнениям, скрупулезно посаженным нашим страхом. Но сомнения носят, как разрушительный так и созидательный характер. И поэтому боятся их не стоит. Нужно принять их, как часть своей самореализации, как один из множителей формулы. Это стадное чувство страха, оно врожденное и древнее, как род человеческий. Страх. Мы думаем, что он не может быть полезным. Когда тебя отталкивают, изгоняют из системы, по желанию собственному или система не прогнулась и выплюнула тебя, даже не причмокнув. В любом случае это изгнание. Что делает в этом случае выбитый из круга жизни поросенок? Поросенок выбирает рыть землю под черту, пачкать рыло чтобы вылезти по другую сторону, снова в круге и снова попытаться полизать чью-то смрадную руку с намазанным на нее желе. Либо он начинает строить свою собственную систему, не боясь испачкаться, и потея сальными боками, он Строит собственную схему и начинает реализовывать ее, даже не оборачиваясь в сторону Круга. Он избрал путь, свой, долгий и ухабистый. В круге танцуют сальсу, и тыкают грязными пальцами в его сторону, они ухмыляются.-Что за отродье, неужели оно все еще не смирилось с нашей Системой, ведь у нас все Правильно, Логично и Просто. Одни мозоли и никакого результата. Зачем он так старается построить свой замок, если и в нашей обители так комфортно и просторно, нужно просто делать как мы, эти нехитрые движения, повторяй за нами. Научись быть изгибистым и пластичным, не имей своего мнения! Разве ты не знаешь, Это опасно, опасно, Собственный Взгляд и Мнение. Просто умей уступать, умей быть половичком на входе, собери на себе как можно больше грязи, будь услужлив и молчалив перед Системой. И Она это оценит! -Хрен вам! Я боюсь вас на столько, на сколько и презираю! Можете гоготать пока ваши глотки и головы не лопнут, словно переспевшие нектарины. Вы одинаково бесполезны для себя, на сколько полезны для вашей гнилой Системы. Топливо огромного дырявого механизма, основанного на коррупции, апатии и лжи. Возможно я смогла бы даже нарисовать причудливую схему. Вы будите сдерживать смешки и постоянно: А это че? На моей схеме, незамысловатой и рождающейся в принципе у любого, понимающего о чем идет речь. Круг. Огромный, как колесо дьявольского обозрения. Во весь лист. Какой-нибудь одиозный цвет, цвет напоминающий полусгнивший чернослив. Это будет система. Уже радостно потирая руки, я укажи на ямки, норы, причудливые фигуры, ромбы и параллелепипеды, разбросанные за пределом круга-Все это творчество не мое, оно построено независимыми испуганными поросятами выплюнутыми системой. И я причисляюсь именно к этим воротилам глины за пределами круга. А испуганы мы тем, что не хотим слиться с потоком смрадного месива, мы Не хотим быть в этой воронке жизней, котле из бездушных жополизов и систематизаторов навоза. Это баланда пусть варится, только в этом сгнивающем круге, Система только помешивает это пойло и злорадно вываливает язык при новой партии ингредиентов. Я не хочу и уже давно не состою в списке этих самых ингредиентов этого супа. Я вне его. Но я живу собственной жизнью и не боюсь сказать Нет, когда от меня требуют Да. Слишком много правил наворотили, что сами запутались. У меня есть своя мораль, свои взгляды и убеждения. С одной стороны я просто фрик, с другой, я просто черт возьми хочу собственный велосипед! А не мчаться на поезде глупых овец, прямо на скотобойню, и где все остановки уже будут известны. Скучно и глупо. И я уже на велике, он несомненно удобен и гремуч по раскраске. И вот развилка. Недоуменные взгляды пассажиров-баранов припаянных к окну, почти в страхе они лупят на меня, а еду совершенно в другом направлении и ухмыляясь машу им ручкой. Адиос, баранос!. Осталось набрать оборотов по пыльной дроге в никуда, пнуть пару криво установленных знаков STOP и вот, оно, то чувство собственной свободы. Эйфория, приятно давящая на грудное устройство. Скоро, на дороге начнут появляться мои попутчики, кто на мотоцикле с дореволюционной коляской, барахтающейся не в такт ему. Кто на самодельном самокате с резиновыми светящимися, даже при свете, колесиками. Кто пешком, кеды или босые ноги, шины, подошвы, гусеничные ленты. Дорога примет всех. Масса развилок и перекрестков. Но объединяет всех этих придурковатых вездеходов, то бишь и меня тоже, Одно: что Мы сошли с рельс обыденности, потому что того воздуха прелых вагонов нам все таки мало, чтобы насытить наши нездоровые легкие. Так я понимаю свой путь, за пределами Системы, Порядков и Норм, которые меняются от любого апчху доносящегося сверху. Да и какого на хрен верха, они тут же, внизу, на упругом асфальте, среди нас, топчут пыль, играют в карты, жуют на ходу и спорят со своими детьми о возрастных принципах или с супругами о том, куда исчезают носки и удостоверившись, что это ни какой-нибудь международный заговор, хмуро плетутся в постель. Корявое устройство жизненной схемы. Мясорубка нравственности и обрубка путей к собственному Я. Пахнет ненавистью. Какой знакомый все таки запах. Не завладев нужным опытом, я пока владею словом, которое бесится в моих настойчивых руках. Гнусное занятие- рассаживать свои мысли в головы читающих оппонентов. Но прелесть в том, что вминаю шрифт в бумагу в первую очередь для себя, это моя терапия, мое сильнодействующее лекарство. Вырывая каждую строчку из своих спутанных извилин, знаю, что после этого я буду чувствовать себя словно кролик объевшийся маргарина. Чувство, почти равное, чувству физической насыщенности и удовлетворенности. Только тогда я пущу сон в свою комнату.